Насмотренность — опыт, который формирует и ограничивает взгляд эксперта

Если кто-то с первого взгляда замечает важные детали и определяет суть дела, мы говорим «у него глаз намётан» и имеем в виду насмотренность. Нам кажется, что эта способность развивается сама собой, когда мы, например, смотрим сотни картинок в интернете. Однако не все так просто и за этим привычным выражением стоит сложный когнитивный феномен, который изучают психологи, дизайнеры и искусствоведы. Это способность быстро извлекать значимую информацию из визуального поля, принимать точные решения и замечать то, что ускользает от неопытного взгляда. Но у насмотренности есть и обратная сторона: накопленный визуальный опыт может блокировать свежесть восприятия и вместо творчества подталкивать нас к воспроизведению чужих изображений. Посмотрим, как ее изучают, развивают и как не попасть «в плен» экспертности.


Содержание

• Визуальная морфология: алфавит визуального языка
• Пиктограммы, фото и иллюстрации: как выбрать нужный образ?
• Семантика визуального языка: образы обретают смысл
• Типографика как элемент визуального языка
• Графики и диаграммы как самостоятельная знаковая система
• Синтаксис: элементы складываются в сообщение
• Выводы

Несмотря на то, что все понимают значение слова «насмотренность», в науке термин до сих пор не имеет единого общепринятого определения. Исследователи говорят: «На данный момент термин „насмотренность“ не зафиксирован ни в одном словаре и не имеет унифицированного определения, однако широко используется в профессиональной среде». Наиболее рабочее, на мой взгляд, определение даёт Н.П. Яровая: «Насмотренность, как важная составляющая опыта, представляет собой способность быстро воспринимать визуальную информацию в рамках определённой деятельности благодаря систематическому обучению, профессиональному развитию и практике». Здесь и обучение, и практический опыт, и скорость восприятия — все важнейшие компоненты.

В русскоязычном научном дискурсе насмотренность также описывают как «визуальный опыт человека», с помощью которого «формируется интеллектуально-визуальная „библиотека“ в голове индивида», являющаяся «бессознательной опорой и ориентиром в среде и пространстве». Исследователи подчёркивают, что насмотренность «можно назвать эрудицией, только визуальной», и развивать её важно «и дизайнеру, и музыканту, и химику».

В английском языке прямого стопроцентного аналога нет. Ближе всего два понятия:

• visual expertise (дословно «визуальная компетентность») — высшая степень владения зрительной и когнитивной системами для обработки, интерпретации и оценки визуальной информации в рамках конкретной предметной области, опирающейся преимущественно на зрение;
• perceptual expertise (дословно «профессиональное восприятие») — специфичная для конкретной области способность быстро и точно распознавать, интерпретировать и реагировать на сложные сенсорные стимулы, развитая благодаря обширному опыту, практике и обучению; в отличие от русскоязычного этот термин относится к любой сенсорной сфере, не только к визуальной.

В зависимости от контекста используются и другие популярные термины: perceptual-cognitive expertise («перцептивно-когнитивная компетентность» — акцент на избирательности внимания и развитости когнитивной сферы), visual taste («зрительный вкус» — передает суть сформированного «хорошего вкуса» и понимания того, что выглядит красиво или гармонично), trained eye («тренированный взгляд») или good eye (используется, когда говорят про человека, который с лёту видит удачные решения в дизайне или искусстве), visual experience («визуальный опыт» — о человеке, который много видел, акцент на опыте смотрения). Еще есть разговорно-шутливое выражение well-watched («насмотренный» по аналогии с well-read — начитанный), которое используется, когда речь идет о просмотренных фильмах или сериалах. Visual literacy — «визуальная грамотность» также иногда используется как синоним насмотренности, но подразумевает широкий смысл, включающий развитость восприятия, мышления, языка.

Чтобы понять, какое место насмотренность занимает в структуре визуальной грамотности, обратимся к теории М. Авгерину и Р. Петтерссона. Они предложили концептуальную структуру, включающую пять взаимосвязанных компонентов: зрительное восприятие, наглядное обучение, визуальное мышление, визуальную коммуникацию и язык. Для того, чтобы человек считался «визуально грамотным», необходимо развитие всех пяти компонентов. Насмотренность пронизывает их, но особенно тесно связана со зрительным восприятием (способность замечать, различать и интерпретировать визуальные стимулы) и визуальным мышлением (умение оперировать образами, устанавливать связи между ними и порождать новые смыслы). Именно эти два компонента формируют то, что в англоязычной литературе называют «perceptual (-cognitive) expertise» — перцептивной экспертизой.

Сферы, где насмотренность критична, выходят далеко за пределы искусства. Это дизайн, фотография, архитектура, реклама, медицина — везде, где решение принимается «на глаз».

Показательный эксперимент провела Н. П. Яровая в 2024 году. Участникам (30 врачей-косметологов) показывали 15 фотографий лиц пациентов с дерматологическими проблемами до и после специальной обучающей программы. С помощью айтрекинга фиксировались движения глаз. Результаты оказались красноречивы: после обучения у врачей сократилось число зрительных фиксаций и общая длина пути сканирования изображений глазами, увеличилась амплитуда саккад. Это означало, что взгляд стал более целостным и направленным — врач перестал «ощупывать» лицо множеством мелких движений и начал схватывать диагностически значимые зоны быстрее и точнее. Насмотренность сформировалась за короткий срок обучения и изменила саму стратегию восприятия.

В исследовании С. Вогт и С. Магнуссена (2007) сравнивались движения глаз девяти художников и девяти людей без художественной подготовки при просмотре 16 изображений — от бытовых сцен до абстракций. Художники тратили больше времени на структурные и абстрактные особенности (форма, связи, композиция, цвета), тогда как необученные участники предпочитали фиксироваться на человеческих лицах и предметах (очевидные, семантически значимые объекты). Более того, при повторном просмотре в режиме запоминания художники меняли стратегию, начиная уделять больше внимания объектам — то есть их восприятие было гибким и управляемым, в отличие от неподготовленных участников.

Современные работы подтверждают: формальное художественное образование действительно формирует «молчаливое» знание, которое проявляется в движении глаз. А. Коркмаз и коллеги сравнили участников с художественным образованием и без него в задаче структурированной визуальной оценки изображений. Оказалось, что «участники с художественным образованием производили больше фиксаций внутри зон интереса, демонстрировали более длительные средние и общие длительности взгляда и меньшее количество саккад, чем участники без художественного образования» (2026).

Систематический обзор С. Брамс и коллег (2019), объединивший данные множества исследований, показал, что перцептивно-когнитивные навыки позволяют экспертам «интегрировать информацию из окружающей среды с имеющимися знаниями, чтобы обрабатывать стимулы и выполнять соответствующие действия в сложных задачах». Авторы подтвердили гипотезу снижения информации: «эксперты могут оптимизировать объём обрабатываемой информации, избирательно направляя свои attentional ресурсы на релевантные задаче стимулы и игнорируя нерелевантные».

К. Кёрби и И. Готье (2010) в обзоре «To the Trained Eye: Perceptual Expertise Alters Visual Processing» (Для искушенного взгляда: экспертный уровень восприятия меняет процессы зрительной обработки) подчёркивают, что перцептивная экспертиза — это «обучение, специфичное для определённой области, которое переносится на новые объекты внутри тренированной области и приводит к автоматической обработке». Ключевой вывод: «экспертиза влияет на перцептивную обработку», а «объём визуальной кратковременной памяти у перцептивных экспертов больше», чем у новичков.

А. Харель (2016) в работе «What is special about expertise?» (В чем заключается особенность экспертности?) предлагает интерактивную модель, согласно которой «визуальная экспертиза — это контролируемый процесс, а не автоматический перцептивный навык», и она «опирается на когнитивные системы, такие как внимание и семантическая память». Это принципиально важно для понимания насмотренности: она не сводится к «тренировке глаза», а включает высокоуровневые когнитивные механизмы.

Насмотренность не даётся от рождения — это навык, который формируется через **перцептивное обучение**. Лабораторные исследования показывают, что даже простая тренировка восприятия меняет как когнитивные, так и окуломоторные компоненты визуального поиска.
Максим Ваганов, преподаватель Высшей школы журналистики Томского государственного университета, описывает трёхфазную модель развития насмотренности: «На первом этапе — просмотр/прочтение/прослушивание, главное — неосознанную насмотренность превратить в целенаправленную. Больше читать, смотреть и слушать, понимая, что это должно попасть в „библиотеку“. Следующий шаг — осмысление. Мало просто посмотреть или прочитать, важно это проанализировать, понять закономерности и связи — так закладывается фундамент Вашей насмотренности. Третья фаза — сортировка, это распределение по принципу „подобное к подобному“, где запускаются механизмы выявления причинно-следственных связей, что систематизирует „библиотеку“ и развивает критическое мышление» (цит. по: Rema, 2022, с. 93).
Эксперимент Лоры Херман (Laura Herman, 2018) в Принстонском университете выявил ключевую роль **активного создания** визуального продукта. Участники (n = 87) были разделены на три группы: профессиональные художники, профессиональные искусствоведы и контрольная группа. Художники **единственные показали значительно улучшенные способности** в сложной задаче — перцептивной реорганизации (узнавание изображений, которые были концептуально подготовлены, но не подсказаны). Искусствоведы, которые много смотрели, но не создавали, такого преимущества не имели. Вывод: насмотренность развивается не только через пассивный просмотр, но через **практику создания** — рисование, фотографирование, дизайн.
Практические рекомендации, вытекающие из исследований: варьировать источники визуального опыта, анализировать увиденное (а не просто «потреблять»), возвращаться к образам и рефлексировать, как они влияют на собственные решения. Исследование «Specific Versus Varied Practice in Perceptual Expertise Training» (2022) показало, что специфическая практика с одной категорией даёт лучший ближний перенос, но категориально-специфическая и категориально-общая тренировки **одинаково эффективны для развития общей экспертизы**.
Русскоязычные исследователи также подчёркивают, что «развитие навыка насмотренности — это экспериментальная работа», в ходе которой студенты «учатся критическому мышлению, учатся вступать в коммуникативное взаимодействие с визуальными образами, тем самым совершенствуя свои профессиональные компетенции». При этом важно, чтобы преподаватель формировал среду, «в которой будут учитываться особенности трендового сегмента как постоянно модернизирующегося явления».

Чем больше визуальных паттернов накоплено, тем сильнее риск **эффекта установки** (Einstellung effect). Это когнитивная ловушка, при которой знакомое решение блокирует поиск лучшего.
Мерим Билалич, Питер Маклауд и Фернан Гобет (Merim Bilalić, Peter McLeod & Fernand Gobet, 2008) провели серию экспериментов с шахматистами разного уровня. Им предлагались задачи, где существовало **знакомое, но неоптимальное решение** и **менее знакомое, но лучшее**. Результат: «Более знакомое решение вызывало эффект Einstellung (установки) даже у экспертов, **мешая им найти оптимальное решение**» (Bilalić et al., 2008, p. 73). Присутствие неоптимального решения снижало способность экспертов решать задачи примерно до уровня игроков на три стандартных отклонения ниже по силе. Авторы формулируют это так: «Негибкость экспертов — это и реальность, и миф. Но чем выше уровень экспертизы, тем больше это становится мифом». То есть высочайший уровень мастерства частично защищает от ловушки, но промежуточный эксперт — самый уязвимый.
Родственный механизм — **функциональная фиксация**, впервые описанная Карлом Дункером (Karl Duncker, 1945). Это тенденция видеть объект только в его типичной функции. В контексте насмотренности это означает, что дизайнер, накопивший «банк» чужих решений, может неосознанно воспроизводить их, вместо того чтобы искать новое. Исследователи прямо предупреждают: «Слишком много опыта… может ограничить креативность, потому что вы слишком хорошо знаете, как „должно“ быть сделано, и не можете вырваться, чтобы придумать новые идеи».
Опасность не только в плагиате — она в **утрате свежести взгляда**. Неопытный зритель видит больше «шума», но именно этот шум иногда содержит сигнал, который эксперт автоматически отфильтровывает. Насмотренность делает восприятие эффективным — и одновременно **селективным до слепоты**.
Визуальная грамотность, в терминах теории Авгерину, предполагает не только развитое восприятие, но и **визуальное мышление** — способность порождать новые образы, а не только узнавать знакомые. Исследователи подчёркивают, что «визуальная грамотность не развивается сама по себе от простого предъявления изображений. Она требует постановки задач». Это значит, что насмотренность должна дополняться **рефлексивной практикой**: анализом собственных реакций, сопоставлением различных визуальных традиций, сознательным выходом за пределы привычного.

## Вывод
Насмотренность — это не «магия» и не врождённый дар, а результат перцептивного обучения, меняющего движения глаз, распределение внимания и стратегии категоризации. В теории визуальной грамотности Авгерину она пронизывает визуальное восприятие и визуальное мышление, формируя основу для визуального обучения и коммуникации. Она критична для профессиональной экспертизы в визуальных дисциплинах и может быть сформирована даже за короткий курс обучения, как показал эксперимент с косметологами. Однако накопленный визуальный опыт несёт в себе риск: эффект установки и функциональная фиксация могут блокировать поиск нестандартных решений. Оптимальная стратегия — развивать насмотренность через **активное создание** и **сознательную вариативность**, периодически «обнуляя» взгляд и заставляя себя смотреть так, будто вы видите впервые.